Унесенный ветром
Нам больше, чем детям нужны тормоза,
Нам некогда глянуть друг-други в глаза.
Пусть кто-нибудь крикнет нам: "Черт побери,
"Замри!..."
Опрокинуться в стогу,
Увидать Кассиопею -
Вероятно, не смогу,
Вероятно, не успею...
Странная-престранная жизнь. И разная.
Я живу под водой, в мутном илистом пруду. Я как-то раз туда погрузился, и теперь не могу выплыть, а только изредка высовываю с трудом голову и набираюсь воздуха, а потом вновь ныряю в тот пруд, где ничего не видно и темно. Когда высовываешь голову, наступает кислородное опьянение - ведь ты так давно не дышал, а воздух такой чистый! И ты забываешь обо всем и даже о том, что через мгновение тебе надлежит снова упасть в мутную воду. И только, оказавшись снова в воде, ты вдруг понимаешь, что у тебя чего-то нет. Нет жабр, чтобы плавать, нет роста, чтобы выбраться наружу. Ты мог бы оттолкнуться от дна и попытаться всплыть, но дно покрыто илом и песком, и тебя только сильнее затягивает, едва попробуешь коснуться дна.
Ты поднимаешь голову вверх и видишь сквозь мутную воду пролетающих над тобой птиц и бабочек, мотыльков и стрекоз. Они безумно красивы и легки. Ты видишь, что они наслаждаются своей жизнью. Сейчас лето - и им хорошо! Ты смотришь вниз и, силясь рассмотреть, есть ли кто-то внизу, замечаешь молчаливых серых рыб. Они ничего не поют, как птицы и не жужжат, как стрекозы - они не умеют. Но они быстро и не без своей грации плавают, разрезая грязную воду. Легко плывут, иногда останавливаясь у водорослей, чтобы отдохнуть или поесть. Некоторые из них редко выпрыгивают наружу, чтобы поймать на лету мошку. В воздухе им нужна только мошка. Поэтому у них не наступает кислородного опьянения. Им и так хватает газа в воде.
Рыбы нагоняют на тебя тоску. Ты смотришь на них и понимаешь, что не хочешь быть похожим на них. Не хочешь жить всё время в этом пруду и питаться мошкой, и ты снова и снова силишься глотнуть воздуха. Вдруг ты понимаешь, что уже очень долго под водой и ощущаешь холод, тело покрывается мурашками, но вскоре они исчезают, и ты привыкаешь. Тебя одолевает одиночество. Ты видишь птиц сквозь толщу воды и понимаешь, что им нет до тебя никакого дела. Им и так хорошо. Они свободны. А вокруг тебя только эти рыбы, они молчат, да и тебе нечего им сказать. Плывет какой-то головастик. Он направляется прямо к тебе, но и маленький головастик не может скрасить твоё одиночество. Он слишком мал и не умеет говорить... Да и если бы умел, ты всё равно не понял бы его язык. И ты случайно взмахиваешь рукой, и маленькая черная голова с хвостиком пускается наутёк и растворяется в воде, как в тумане. Ты опять остаешься один. Ты вспоминаешь, что когда-то, ещё наверху у тебя были друзья. Много друзей.
Сорок минут назад, когда ты плавал, изучая пруд, тебе показалось знакомым лицо проплывающей мимо рыбки. "Наверное, почудилось", - подумал ты. А рыбка, испугавшись, исчезла вдали. Сейчас ты вновь ощутил холод. Ты вспомнил, что ничего не ел, а есть очень хочется.
Ты плывёшь, чтобы найти что-нибудь съестное, находишь какую-то раковину, но она не открывается. Слишком сильно захлопнуты створки. Ты пытаешься поймать рыбу, но они быстрее тебя, и ты не можешь поймать ни одной. Ты выбился из сил, но у тебя в ладони всё же оказывается какая-то маленькая рыбёшка. Осматривая её победным взглядом, ты тянешь её ко рту, но тут понимаешь, что не можешь открыть рот, ведь вода зальётся тебе внутрь, и ты задохнешься... Постепенно ты чувствуешь, как мутнеет твой рассудок. Ты уже почти перестаешь видеть в воде и перед глазами поочередно плывут рыбы, птицы, свои собственные ноги, опять птицы, бабочки, рыбы... У тебя кружится голова, и ты закрываешь глаза. Тебе кажется, что ты засыпаешь, и ты в самом деле погружаешься в полу сон, полу забытье. Вдруг ты, забывшись, делаешь неожиданный вдох носом, и вода с силой врывается тебе в горло и в легкие, ты открываешь глаза, бешено вскидываешь ногами и руками, понимаешь, что надо всплыть и вдохнуть воздух, но не можешь. Тебя охватывает паника, и через несколько секунд ты уже лежишь на дне, а над тобой медленно и чинно проплывают те же молчаливые рыбы. Они смотрят свысока на твоё неподвижное тело и окидывают тебя не то укоризненным, не то надменным, не то сочувственным взглядом. Они как будто хотят что-то сказать... но не могут.